А вот и боярин поменьше. Имени его мы не знаем. Он женат, живет не в Киеве, а в городке Василеве, в 50 поприщах от стольного города, успел с женой при­жить сына (будущего Феодосия Печерского). Затем он переселяется по повелению князя в Курск, совсем на пе­риферию и по-тогдашнему дыру (см. выше, стр. 19). Родители не могли добиться, чтобы мальчик (Феодосии) ходил в «светлой одежде» и играл со сверстниками; однако желание его учиться исполнили и отдали его учи­телю.

Умер отец, его заступила мать. Мальчик пошел рабо­тать с рабами на село; мать запрещала, убеждая, что «тако ходя, укоризну себе и роду своему приносити», и гнала его играть со сверстниками. Тот не слушался. Мать своеручно била его, «бе бо телом крепка и сильна, якоже муж»; кто не знал, что это она, слыша ее голос, был убежден, что это мужчина. Сын ушел со странниками, обещавшими «допровадити его до святых мест». На тре­тий день поисков, узнав, куда делся сын, мать погналась по его следам с младшим сыном и, догнав, в ярости схва­тила за волосы, швырнула на землю и била его ногами. В дом приведен он был связанный, точно злодей.

Гнев так душил ее, что, едва вошедши в дом, она принялась опять колотить сына, пока не впала в изнеможение, и заперла его связанного. Два дня он не ел ни крошинки; на третий его накормили, но «одержима» еще гневом, мать заковала ему ноги в «железа тяжка» «на много дний». А когда «умилосердилась», умоляла его не бегать от нее: оказывается, она «любяше его паче инех». Феодо­сии принялся за печение просфор. Однолетки – «отроки» высмеивали его, а мать не могла выносить, что сын ее пребывает в такой «укоризне», и опять просила его не «приносить укоризну на род свой». Конечно, и следую­щая его попытка – устроиться с этим делом у пре­свитера в соседнем городе – была пресечена тем же спо­собом.