По собственному признанию Заточника, он «ни за море ходил, ни от философ научился, но бых аки пчела, падая по [припадая к] розным цветом (далее…)

Возможно, что в эпизоде с продажей детей – «про­дать» означало (применительно к «злой» жене) «преда­тельство» с ее стороны. (далее…)

Но не пропустил ли просто этот человек момент для развода? «Церковный устав» Ярослава предусматривал случай, когда «жена у мужа крадеть (далее…)

Не приходится отрицать, что сказано это очень сильно. Но это и не сильнее, чем приведенные нами выше слова летописца о бесе и «злом человеке» «мужеска» пола. (далее…)

Церковь, по Заточнику, оказывалась по меньшей мере бессильна бороться за «добрую» жену, и задача эта пере­ходила к самому «мужу» (далее…)

Если такая «злая» жена – знакомая читателю За­точника бытовая фигура, то «жена» вообще – это еще непочатый в XII в. предмет церковной и мужней обра­ботки. (далее…)

Церковный, венчальный брак для такой жены но узда и не управа тем более, если и сам муж пасует перед ее чарами (далее…)

Такая узкая трактовка предмета в «Послании» – не­сомненно результат тенденциозной переделки первона­чального текста «Слова» (далее…)

Ясно, что именно неравная имущественная база этого брака должна будет опроки­нуть и идеальную схему брака: «Ни птица в птицах сыч, ни в зверех зверь еж, ни рыба в рыбах рак (далее…)

Венчальный брак – это последний вариант избавления от бед для нашего героя: «…или ми речеши: женися у богата тестя, чти [чести] великиа ради (далее…)