Новорожденный, естественно, с первых дней привле­кал внимание церкви: еще в XII в. приходилось ценить, если родители звали попа крестить. Епископ Илья в этом случае рекомендовал попу не опустить момента и, бро­сив все, идти крестить – «любо си [если даже] и службу [церковную] оставите, нетуть в том греха» С некрещен-ным дальше будет труднее. А тут в грудном возрасте на очереди было, кроме того, и причащение. Со взрослыми еще и в XII в. приходилось мириться, если они «не могут до обеда "[т. е. до обедни] блюстися не ядуче», и давать таким причастие, предваряя его особой на такой случай молитвой. Тем более с грудными: «…с съсущим, коли хотяче причащатися, съсавше, нету беды» Бывали и такие случаи, что «крестят детя, егда же есть не раздре-шено», не принесут его ни на вечерню, ни на заутреню, «и дома ничтоже не пели ому», а к причащению на ли­тургию принесли: давать ли причастие? Конечно, «дати», только кормящая (мать или кормилица) пусть сама не ест до обеда; а вот если съест – «не дати». В предположении, что все будет нормально, Нифонт предложил только, чтобы первые семь дней жизни новорожденного кормя­щая не ела за обедом ни мяса, ни молока: род поста перед первым причащением («говеньем») – через мать и для младенца

Предполагалось, что и второе его «говенье» придется еще на грудной период: «2 говенья матерь сеет». Теоре­тически с первого дня появления на свет «дитяти» надле­жало «в говенье» «коровья молока не ясти», как и взрос­лому, практически это правило вступало в силу только в третьем туре: «а в третье говенье не дати ему ясти».