Позже Б. Н. Чичерин вспоминал: «В Петербурге наше заявле­ние было принято неблагосклонно. Министр внутренних дел Тимашев рассказывал, что я требую конституции. Конституции я не требовал, но указывал на связь податного вопроса с конституци­онным. Это я старался разъяснить своим московским приятелям еще во времена дворянских конституционных манифестаций. Восставая против тогдашних стремлений, как несвоевременных, я говорил им: „Дайте змее одного кролика; когда она его пере­варит, дайте ей другого. Но если вы ей дадите двух зараз, она лопнет. Со временем непременно возникнет податной вопрос; тогда Я буду с вами". Он возник ранее, нежели я ожидал, и я сделал свое заявление, не думая через это достигнуть практической цели, но считая необходимым выяснить, как правительству, так и обществу, тесную связь обоих вопросов». Б. Н. Чичерин несо­мненно представил здесь свою позицию в смягченном виде. Совре­менникам же она казалась довольно решительной. После поездки в Москву Е. М. Феоктистов в январе 1871 г. записал: «Если Москва была всегда центром оппозиции, то теперь оппозиционный дух усилился в ней до крайних размеров. Даже Борис Чичерин, яростный проповедник административной централизации и прави­тельственной опеки, круто повернул в другую сторону. Он теперь только и кричит, что о необходимости конституции для России, и так как про него кто-то весьма метко выразился, что он как ло­шадь в шорах, видит только перед собою и ничего ни направо, ни налево, то он не допускает пи малейших возражений против своей мысли».