Один из представителей господствующего класса за­печатлелся в русской литературе XII-XIII вв. под име­нем Даниила Заточника как потерпевший жизненное крушение: он подпал под княжескую опалу, боится «похуления» княжеского, но, памятуя о былом к себе «добросердии» князя, прибегает к «обычней» его «любви». «Слово» Даниила, дошедшее до нас в двух редакциях (XII и XIII вв.), разрабатывает эту житейскую ситуацию в форме собственной речи человека, пострадавшего и ищущего выхода из своего «художества», т. е. бедствен­ного положения, в какое он попал в середине жизненной карьеры. В афористической форме Даниил предается раз­мышлениям на тему о способах возвращения в жизнь из своего общественного небытия.

Автору «Слова» удалось найти исключительно удач­ную литературную форму, в которой содержание приобре­тало двоякий интерес и двоякое значение. Читатель его, не связанный последовательно развивающимся рассказом, живо и по-своему мог себе представить героя «Слова» с его собственных слов, верил в его реальность и переживал личную его драму как свою. А это помогало ему самому осмотреться и задуматься над разнообразными житейскими положениями, которые носились перед вооб­ражением воображаемого Даниила и слагались в некую жизненную панораму, в показе которой Даниил играл роль гида, становился советчиком.