В отличие от Валуева, пытавшегося разрешить проблему созда­ния кабинета путем его официального учреждения, Шувалов дейст­вовал иным методом. Во всяком случае не сохранилось свиде­тельств того, что он входил с какими-либо предложениями по этому вопросу. Пользуясь своим положением временщика, он стремился создать однородное правительство введением в его со­став своих сторонников. 19 марта 1867 г. Б. М. Маркевнч писал M. Н. Каткову: «Ministère homogène остается до спх пор воздуш­ным замком в честолюбивом воображении Шувалова: ни одного камня (кроме несчастной попытки с Грейгом) не был он в силах припасти для этого невозможного у нас здания. Каждый тянет в сторону, каждый валяет в свою голову или, вернее, пляшет по дудочке своих чиновников».

Маркович верно отметил стремление Шувалова влиять на на­значение государственных деятелей и не менее верно то, что К началу 1867 г. он мало что сумел сделать. Однако «несчастное» назначение Грейга имело для Шувалова не такое маленькое зна­чение, как это считал Маркевич. Дело в том, что назначение Грейга было но только введением в правительство сторонника Шувалова, но одновременно недопущением туда политического противника Шувалова – Н. А. Милютина, с которым шеф жан­дармов расходился по ряду проблем сословной и национальной политики. Когда в 1866 г. встал вопрос о замене министра финан­сов M. X. Рейтерна как не справившегося с финансовым кризи­сом, то в качестве его преемника обсуждалась с императором кандидатура Н. А. Милютина, считавшегося на основании его участия в разработке крестьянской реформы человеком антидворянской направленности. Тогда-то Шувалов и обратился к царю с письмом, указывая на политическую и экономическую несостоя­тельность такого назначения.