Этот поп мыслится и в «дому» своем в окружении челяди из «нищих», отметенных, как мы видели в ст. 111 «Пространной Правды», всей массой в сферу церковничьего ведения для феодальной эксплуатации. Поповство для новопоставленного – сфера нового домостроительства и обзаведения. Оно должно поднять и закрепить попа со­циально на соответствующем уровне и иначе и не мыс­лится, как процесс «томительный» для его участников. А должно оно идти «нетомительно», без прямого принуждения, с «любовью», на основе добровольного труда. Эко­номическая сторона этого домостроительства нигде непо­средственно не изображена. Но в значительной доле оно зиждется на «приносах» мирян, «духовных детей», за­крепленных за данным попом. В его руках власть «учить» их, «исправлять по мере грехов», «запрещать», «давать епитемью», «отлучать»: «Непокорника, в грехы впадающа, от церкве отлучи, от себя отжени, дондеже обратиться к тебе». Отсюда, конечно, перебежка прихожан: «А от иного попа отгоненного ты не прими, приимет ли кто такового, мне [епископу] возвести». Отсюда же и погоня за прихожанами. «Поучение» требовало в этих условиях чересчур многого, ставя практику «приносов» в зависи­мость от личных качеств и слабостей приносящих. В при­ходском окружении попа предвиделись даже «неверные», «еретики», не говоря уже о «блудниках», «прелюбодеях», «татях», «разбойниках», «грабителях», «корчемниках», «резоимцах», «ротниках», «клеветниках», «поклепниках», «лживых послухах», «волхвах», «игрецах», «злобниках» и, наконец, самый трудный случай – предвиделись «вла-стели немилосердые» и люди, «томящие челядь свою гла­дом и ранами». Это несомненно портретная галлерея, а не просто фантастический набор теоретически мыслимых грешников.