Вот эпизод из жизни «большого» боярина. Варлаам, сын «первого у князя [Изяслава] в болярех» Иоанна, задумал идти в Печерский монастырь: «Одевся в одежду светлу и славну и тако всед на конь, поеха к старцю [Ан­тонию]. И отроци беша окрест его едуще и другыа коня в утвари [убранстве] ведуще пред ним. И тако в славе велицей приеха к печере отец тех. И оием исшедшим и поклонившимся ему, яко же есть лепо [подобает] вель­можам. Он же пакы им поклонися до земля, потом же с себе снем одежю боярскую и положию пред старцем, и коня, сущаа в утвари, постави перед ним, глаголя: „се вся, отче, красна – прелесть мира сего суть [самое пре­красное в мире] и яко хощеши, та ко створи о них [с ними поступи]…"». Варлаам еще не боярин, хотя уже и пе «отрок», потому что женат.

Но живет он в одном дворе с отцом под его полной властью и носит боярскую одеяаду. Поэтому Антоний и предостерег приехавшего: как бы отец твой, «пригнед с многою властию», не увел тебя отсюда, а мы не сможем тебе помочь. Варлаам под­твердил: «Яко аще и мучити мя начнет отец мой, не имам послушати его». Уход Варлаама из дома отца едва не по­вел к княжеской расправе с монастырем: Изяслав разгне­вался и грозил «раскопать пещеру» и послать игумена и монахов «на заточение», да отстояла княгиня. Но это не остановило боярина-отца. Иоанн, как и ожидалось, «ражжегся на ня [на иноков] гневом, сына своего ради», и «поим отрокы многы, иде на святое то стадо, иже и рас-пудив их». Он прямо вломился в пещеру и собственными руками выволок оттуда своего сына, содрал с него ино­ческую мантию и швырнул ее в ров, содрал и «шлем спа­сенна» с его головы и, закинув его, одел сына вновь в светлую вельможескую одежду. Тот скинул ее, его опять одели, он опять скинул, и так много раз, пока отец не связал ему руки и в таком виде отвел его через весь го­род домой.

Таковы – большой боярин «со многою властию» и не вышедший еще из-под отцовской власти взрослый сын боярский. Умри отец, он станет во главе его «дома» и с тою же «властью».