Мечтал о премьерстве в объединенном правительстве и Н. П. Иг­натьев, следуя при этом, по оценке П. Д. Голохвастова, «за­падным образцам». Спекулятивно настроенный Игнатьев но сму­щался тем, что идет вразрез с теорией ортодоксального славяно­фильства, а его первый помощник в земскособорном деле был со­вершенно потрясен, считая, что создание поста премьера означало бы «эскамотирование царской власти в пользу доморощенного Бисмарка».

Таким образом, в пореформенное двадцатилетие правительст­венная верхушка постоянно вращалась в кругу одних и тех же идей и предложений, не продвинув вперед преобразование выс­шей исполнительной власти.

В царствование Александра III вопрос об объединении мини­стерской деятельности и коллегиальности в решении узловых проблем правительственной политики оказался отодвинутым на рубежи николаевского времени, поскольку при нем прекратились даже те редкие заседания Совета министров, которые имели место при Александре II. Он был собран на заседания дважды – в марте 1881 г. и в декабре 1882 г. «Министры таковы, что сними советоваться не стоит»,74 – заявил он как-то, и в этом, очевидно, и состоит объяснение его позиции в отношении Совета минист­ров. Поэтому в 80-е гг. министры начинают мечтать не об объе­диненном правительстве, а хотя бы о возобновлении заседаний Совета министров. Н. А. Манасеин, К. П. Победоносцев, И. А. Шестаков, А. А. Абаза – люди разных воззрений – выступают за во­зобновление заседаний Совета министров. Можно предположить, что на Александра III было оказано в этом смысле давление, ибо в 1888-1892 гг. в Комитете министров были составлены справки относительно деятельности Совета министров.