Важнее то, что Мономах весь в эпохе феодальной раз­дробленности. Его автобиография, советы его «Поуче­ния» – не уникальные, а приспособлены к среднему и ти­пическому, пропитаны компромиссом и бытом. Его жизнь не похожа на житие. Поучая, он ни сам не лезет в герои, ни от поучаемого читателя своего не требует невозмож­ного. Печать, скорее, добросовестной умеренности и акку­ратности как гарантия политической мудрости и хладно­кровия лежит на всем облике этого одинаково удачливого князя-труженика и литературно удавшегося самому себе писателя. Мы видели уже, что он озаботился и о том, чтобы в летописании создать себе «хорошую прессу», оставить в памяти потомства о своей политической дея­тельности осмысленный, поучительный след. Несомненно его крупное значение в развитии, если не в создании феодальной политической идеологии. Его личная сила сказалась тут в том, что он сумел сделать эту идеологию доступной своему читателю, связать ее с жизненным опы­том, запечатлеть ее в образах своего знаменитого «По­учения»