А. В. Головнин называл и возможного кандидата в первые министры – Н. А. Милютина, игравшего в то время большую роль в разработке политики по национальному вопросу. Это письмо Головнина интересно и тем, что представляет точку зрения тех деятелей, которые ставили создание объединенного пра­вительства по западноевропейскому образцу со всеми его атри­бутами – премьером, однородным составом, программой, ответст­венностью – в прямую связь с существованием парламента, а потому отрицали правомерность кабинета для России. «Ком­пактное министерство с первым министром, избирающим извест­ную систему, возможно только при палате представителей парода, – заявлял Головнин. – Тогда оно опирается на большин­ство голосов палаты и перед нею отвечает, а потеряв большинство, исчезает. В палате открыто и явно происходит борьба между разными воззрениями, разными лицами, между министерством и оппозицией. У пас подобное устройство еще преждевременно и нам приходится переносить неудобства переходного состояния». Чрезвычайно важен вопрос о том, какие события скрыва­ются за передаваемыми Головкиным слухами. Его слова о наме­рениях Александра II вызывают большое сомнение, но такие же сведения содержатся в дневнике А. А. Киреева. Под датой 16 де­кабря 1865 г. там записано: «Толки об образовании Министерства опять поднялись. Государь говорил об этом Гагарину. Сущест­вуют две партии: гагарино-валуевская (Валуев хотя и выбранил, говоря со мною, Гагарина, но, кажется, в этом деле пойдут рука об руку), с другой стороны – партия муравьевская. Впрочем, сам Муравьев не будет никогда первым министром, его государь лично не любит. Прочат Гагарина, что из этого выйдет, – неиз­вестно, я думаю, что выйдет новый наместник в Царстве Поль­ском. Вел. князя Константина Николаевича обойти нельзя, на­значить первым министром тоже нельзя, оставить председателем Государственного совета при первом министре опять-таки нельзя».