С момента принятия христианства Русь становилась под божие «заступничество», княжая власть получала новую опору в проповеди ее бояественного происхожде­ния, а христианская семейная мораль давала новое сред­ство для поддержания общественного мира. Но эта же мораль служила и оправданию феодального раздробления Руси. Последнее и взято было под покровительство цер­ковью, которая в свою очередь, питаясь уже византий­скими внушениями, не могла ставить себе целью обраще­ние Руси в слишком мощную державу, способную при случае (как в 1043 г.) вновь обратиться против самой империи

Такой переплет отношений выдвигал перед христиан­скими идеологами на Руси компромиссную программу и компромиссный идеал политической власти – династиче­ского союза князей для борьбы с внешней опасностью, основанного на началах семейной морали и права, опи­рающегося на общественное мнение в лицо церкви и на дружинную организацию. Князь, который не «набдит» церкви, не почитает «преизлиху» черноризцев и не «по­дает» им «потребная», князь, который не «любит» дру­жину и не «дает» ей «на оружие», – какой же это князь? Но крепость дружинного союза, построенного на личной связи с князем, при многочисленности князей, – один из устоев системы феодальной раздробленности страны. Однако значит ли это, что князь должен идти на по­воду у своей дружины?