Фигура «коневого татя», специалиста-профессионала, промышлявшего конокрадством, запечатлена как грозное стихийное бедствие в ст. 35 той же «Пространной Правды». Это такое же бедствие, как и профессионал «разбоя» (ст. 7). С ними обоими борьба была возможна только угрозой тягчайшей кары – «потока» и «разграбле­ния»,- вырывавшей их из жизни с корнем, «с женою и детьми». Разбойник и конокрад-это Сцилла и Харибда, между которыми обычно закуп и ходил с господским ко­нем (ст. 58), за которого нес ответственность, как за всякую вверенную ему скотину. А Заточники со своими «войскими» конями освобождались теперь от начисления хозяйского штрафа или «урока» за потерю своих верных товарищей по былой походной жизни (ст. 57).

В боярской сеньории среди закупов и прочего ее не­вольного населения Заточник – фигура тревожная, по­тому что и социально не одинокая. Там встречались и перемешивались со старым контингентом холопов, как мы видели, не только смерды, волей или неволей покидав­шие свои села и пепелища, но и свободные городские «люди» из раздавленных ростовщическим капиталом куп­цов и ремесленников.