Сказать про Заточника (автора ли, как пытались до­казать недавно, героя ли, или читателя – все равно), что он холоп – это значит не уловить основной характер­ности ни в нем самом, ни в исторической обстановке. Заточник – сын яестокой эпохи, полной не только воен­ных, но и гражданских тревог классовой борьбы, одно­временно и субъект и жертва процесса классообразова-иия в феодальном обществе. Это – тот подвижный и пере­менный общественный элемент, который мелькает, но трудно уловим за штампами исторических источников канонического типа, потому что потенциально является кандидатом в любое общественное положение, куда при­ведет его игра случая, не считаясь с положенным ему от рождения стандартом и преимущественно к явному для него ущербу.

В тот момент, когда какой-нибудь Заточник добросовестно примет от жизни свою этикетку и застынет в соответствующей ей позе, он перестанет быть Заточни­ком. Пока он в беде, недоволен, беспокоен и ищет, его не уложишь ни в какие неподвижные рамки, потому что вся суть его в том, что он внутренне двойствен, что у него ломаная линия жизни. Пока он ее не спрямил, он всякий предмет невольно должен видеть в двух аспектах одно­временно и только с трудом может поворачивать его по очереди то одной, то другой стороной. Он, например, слишком хорошо знает, за что ненавидит «злую жену»: за то, между прочим, что она всех «осуждает». Ненавидит же, пожалуй, именно потому, что и сам склонен к тому же. Как глубоко он при этом опустится в общественные низины – не имеет никакого значения.