Если мы обратимся к состоянию знаний по геометрии в рассматриваемый период, то увидим, что они имели тот же прикладной характер, что и арифметика. Практические приемы геометрического характера складывались на протяжении всей истории русского государства в процессе строительства зданий религиозного характера, а затем и светского, и административного. Они применялись при сооружении укреплений, измерении земельных площадей. Получили распространение некоторые рукописи по геометрии – «Книги сошного письма». «Воинская книга» Л. Фроншпергера. Правила, которые излагались в книгах давали расхождение с истиной до 20%. Однако при всей однообразности литературы, . встречались в то время рукописи, значительно превосходившие средний уровень. Такой была книга, написанная Иваном Альбертусом в 30-х гг. Она поражает богатством содержания как в теоретическом плане, так и в практическом отношении. Эта книга превосходит геометрическую часть известной «Арифметики» Л. Магницкого /1703 г./. Но, к сожалению, труд Альбертуса не был опубликован, а равноценные сочинения появились в печати лишь в XVIII в. после основания Академии Наук.

История первых печатных математических книг может служить иллюстрацией взаимосвязи двух факторов в развитии культуры: интенсификации торговли и роста городов. В 1862 г. в Москве была напечатана первая русская книга по математике «Считание удобное, которым всякий человек купующий или продающий, зело удобно извлекать может число всякие вещи». В ней содержалось 50 страниц, таблицы обеспечивали расчеты на сумму до 10 тысяч рублей. Такие книги пользовались большим спросом, быстро раскупались и даже переиздавались. Но русское купечество, заинтересованное в математических книгах с точки зрения торговой практики и вспомогательных таблиц, уже не соглашалось на любой учебник. Так, по заказу архангельских купцов в 1699 гг. в Амстердаме, проживающим там И.Ф. Копиевским была напечатана книга «Краткое и полезное руковедение во арифметику, или обучение и познание всякому счету в сочетании всяких вещей». Купцы отказались от книги, сочтя ее слишком примитивной. Из 48 страниц арифметики в ней было только 16, на остальных автор придавался нравоучительным сентенциям.