Между тем этот «владыка Феодор» сам до этого бо­ролся с ведомою (для летописца) ересью суздальского епископа Леона, «не по правде» «перехватившего» епископью у живого своего предшественника Нестора и учившего «не ести мяс» по средам и пятницам, даже если на эти обычно постные дни падали «господские» празд­ники вроде Рождества и Крещения: «в тяже великой», происходившей в широком собрании во главе с Андреем Боголюбским, «упре его», т. е. выиграл спор с Леоном, именно «владыка Феодор» В приведенном летописном сообщении об обстоятельствах гибели Федорца несом­ненно отразилась и эта борьба из-за постов. Федорец вы­веден здесь не только «злодеем», но и «еритиком», а опи­санную, тоже довольно злодейскую расправу учинил над ним тот самый митрополит – грек Константин, который за год до того сотворил «неправду», «запретив» печерского игумена Поликарпа за то, что тот ел в те же праздничные среды и пятницы молоко и масло. В случае яе с Поли­карпом «помогал» митрополиту и другой грек, чернигов­ский епископ Антоний. Этого Антония, который «мно­гажды браняшет ести мяс в господскые праздники» и своему черниговскому князю Святославу, этот же князь и «изверже из епископьи» именно за это