П. П. Гагарин, считавший себя «большим монархистом, чем сам монарх», заявил, что последствием предлагаемой меры будет конституция; А. М. Горчаков сказал, что предлагаемая нерв уже означает «конституцию с двумя палатами»; Д. Н. Блудов отрицал «своевременность» предлагаемой меры. Очевидно, Ва­луев рассчитывал на поддержку М. А. Корфа, ибо объяснял его отрицательное отношение к предложению не его взглядами, а со­мнениями «в согласии государя». М. X. Рейтерн также выска­зался против. Как пишет Гагарин, Валуев пытался «придать зна­чение» своим предложениям как мнению министра внутренних дел и шефа жандармов. Сам Валуев утверждал, что он высту­пил «резко», заявив, что за этим мнением стоят «сотни и ты­сячи», а на противоположной стороне нет и «десятка».

Такая позиция сановников дала Александру II возможность вообще не высказывать своего мнения, сославшись на то самое большинство, мнением которого он так часто пренебрегал.

Тем не менее император не счел возможным обойтись без личных объяснений с министром, внутренних дел, деятельностью которого в то время дорожил, и назначил ему для этого встречу на следующий день. Это возродило надежды Валуева. Объяснение состоялось 16 апреля. Император не стал резко противоречить министру, а ответил уклончиво, признав «правильность» сообра­жений министра «вообще», в частности же еще раз сослался на мнение большинства и незавершенность законодательной разра­ботки земской реформы, являющейся основанием для реформы Государственного совета. Александр II даже разрешил возобно­вить дело по завершении проекта земской реформы, по это было лишь дипломатической уловкой, чего Валуев не понял. И на всем протяжении 1863 г. он продолжал заниматься своей «заветной мыслью».