Толчком к написанию «Поучения» выбран совсем зло­бодневный уже для конпа XI в. повод. На Волге, в даль­нем пути, настигли Мономаха послы от его «братьи» с предложением «нотсниться», примкнуть к ним и «вы­гнать» двоюродных Ростиславичей из их волости: а «иже ли не поидеши с нами, то мы собе будем, а ты собе», т. е. не будет между нами ничего общего. Это и есть «усобица» («собе»). Династическое совладение потом­ков деда Ярослава скреплено было взаимным крестоцелованием. Раньше их прадеды – Святославовы и Владими­ровы разноматерпые сыновья – брали и удерживали власть по способу взаимоистребления. Теперь пытались поставить семейную мораль и церковную клятву в основу политического союза земель-княжений. Мономах и отве­тил своим искусителям: хотите – гневайтеся, а не могу пойти с вами, не могу «креста переступити». А затем, отпустив послов, погрузился в чтение Псалтыри, где и нашел не только утешение, но и мотивы для своего «По­учения».

Обращено оно к детям его «или иному кому» в рас­чете, что, кто «примет» написанное «в сердце свое», тот не поленится «тако же и тружатися». Жизнь вообще и жизнь князя в частности – это «труд» (не работа, а именно труд). Его надо уметь организовать, дабы не впасть в леность. Леность же «всему мати, еже умееть, то забудеть, а его же не умееть, а тому ся не учить». А надо наоборот: «…его же умеючи, того не забывайте доброго, а его же не умеючи, а тому ся учите – якоже бо отец мой, дома седя, изумеяше [выучил] 5 язык», отсюда ведь и «честь есть от инех земль». Оба эти зеркала при умелом пользовании и помогут построить свою жизнь: христианские «заповеди» и оглядка на людей, через которых, кто б ни были они, и складывается молва, обще­ственное мнение о человеке.