Введение в правительство большой группы лиц, поддерживав­ших Шувалова, позволило ему отчасти добиться создания «гомо­генного кабинета», но не юридического, официального, а факти­ческого. Вскоре после прихода в III отделение Шувалов, сразу же ставший признанным лидером в правительственных кругах, на­чинает практиковать созыв частных совещаний своих сторонников для предварительного обсуждения важных дел и выработки там общей линии поведения на заседаниях высших государственных учреждений, в первую очередь Комитета министров. В конце 1868 г. по поводу частного совещания министров в январе 1867 г. Валуев пометил, что оно было «одним из тех предварительных между нескольких из нас разговоров или советований, которые постоянно предлагал гр. Шувалов».

Часто совещания сторонников Шувалова продолжались на всем протяжении пребывания его на посту шефа жандармов (1866-1874 гг.), и к концу своей деятельности он сумел создать своеобразный неофициальный, но фактически существующий ка­бинет. Сохранилось два свидетельства об этом, исходящие из про­тивоположных лагерей. Одно из них принадлежит Милютину, ко­торый в декабре 1873 г. писал об «исключительном влиянии» шефа жандармов на внутреннюю политику, основанном на доверии царя. Валуева, Тимашева, Палева, Толстого и Грейга он отно­сит к числу ближайших сотрудников Шувалова, создающих боль­шинство в Комитете министров и собирающихся приватно для предварительного обсуждения поднимаемых ими вопросов. Ос­тальные министры и главноуправляющие, по словам Милютина, либо «лавируют», либо не решаются возражать «клике» шефа жан­дармов. Точно такую же картину в декабре 1873 г. рисует и Валуев, признающий за шефом жандармов роль лидера «мини­стерской коллегии», называющий тех же лиц в качестве ближай­ших сподвижников его и констатирующий практику частных за­седаний «консервативного конклава». Резюме Валуева поэтому поводу звучало так: «Он (Шувалов,- В. Ч.) фактически создал полуминистерство в смысле солидарности».