В объяснительной записке они обращали внимание импера­тора на два обстоятельства: во-первых, что высочайшим повеле­нием 1857 г. в ведение Совета передавались все доклады минист­ров и главноуправляющих, и, во-вторых, что в «Дополнительных правилах» дела, отнесенные к компетенции Совета министров, частично совпадают с теми, что составляют компетенцию Государственного совета, Комитета министров и Правительствующего сената. В первом случае они предлагали в тексте нового закона о Совете министров не упоминать относительно поступления в Совет всех докладов, ссылаясь при этом на несоблюдение этого правила в течение четырехлетней деятельности Совета. Во втором случае они предлагали выйти из затруднения, отнеся к ведению Совета министров дела, «кои поступали доселе» в Совет, дола, поступление которых было специально оговорено на заседании 2 ноября, и те дела, требующие содействия разных ведомств, ко­торые «по существу своему по подлежат рассмотрению других высших государственных учреждений». С этими предложениями Александр II в принципе согласился, внеся в представленный ими проект лишь небольшие изменения.

Составленный Бутковым и Корниловым проект реорганизации Совета министров не указывал даты фактического создания Совета министров, но упоминал «опыт» его деятельности, что раскрывало факт его существования. Эта фраза, выдававшая секрет четырехлетнего существования Совета, была по какой-то причине вычеркнута императором. Без этой фразы текст проекта (а затем и закона) создавал иллюзию синхронности издания за­кона и создания Совета, что и обусловило длительное существование в трудах историков русского государственного права оши­бочной датировки времени возникновения этого учреждения.