Правительство всегда более всего опасалось выступлений сто­личного дворянства. Эта же акция московских дворян происхо­дила в обстановке особенного общественного резонанса. II. А. Лю­бимов, присутствовавший на заседаниях, свидетельствовал: «Речи Безобразова, графа Орлова-Давыдова, проникнутого благогове­йном к английским учреждениям и с виду походившего на анг­лийского лорда, Голохвастова – выслушивались с жадным вни­манием. Московская публика толпилась на хорах громадной залы Благородного собрания. Заседание имело необычайно оживлен­ный вид. Нападки на бюрократию и Министерство внутренних дел вызывали нередко шумные одобрения. Между ораторскими эффектами было презрительное произношение слов: министр или министерство внутренних дел».

Сенатор К. Н. Лебедев записывал в дневнике: «Интересы класса дворян здесь даже не на втором плане. Они хотят иметь политическое значение. Прося об общих выборных земли русской, богачи просят и выборов дворянских выборных, вызы­ваясь служить без всяких служебных прав, без наград и без жалованья, как служили и служат Орлов-Давыдов, Безобразов и др. Это будет палата лордов».

По слухам, в первоначальной редакции адреса говорилось о «наследственном» представительстве «столбового дворянства». Хотя адрес был вотирован подавляющим большинством, в со­брании раздавалась критика принципа сословной исключитель­ности дворянства. Славянофил Д. Ф. Самарии предлагал отсро­чить ходатайства до достижения единства сословий, П. Д. Голохвастов настаивал на представительстве земства, во главе которого встанет дворянство.