Как в свое время московские писцы, производившие описание новгородского района в конце XVI в., откро­венно объясняли массовое «запустение» дворов одина­ково и «от морового поветрия» и «от оприччины», так теперь из недр самого господствующего класса новая фи­нансово-карательная система вир и продаж уподоблялась военному набегу и опорочивалась, как просто сбор «многа имения» посредством искусственно вызываемой лихорадки поклепных обвинений и необоснованных приговоров То было очень слабое средство против «зла», предусмот­ренное в ст. 20 «Пространной Правды»: кто «свержеть» с себя виру, платит гривну «сметную» отроку, а кто «клепал», ему же дает «другую гривну», ибо 2 гривны были меньше восьми, отчислявшихся в пользу сборщика с 40-гривенной виры. Ведь в наших источниках нет ни­каких данных, чтобы реформа Ярославичей сопровожда­лась отделением функций финансовой от судебной, и подвижная группка княжих агентов («мечников», «отро­ков» и «детских») одновременно исполняла обе функции, как то видно и на единственном попавшем в литературу примере Яна Вышатича, собиравшего дань и одновре­менно судившего от имени своего князя. Так было в де­ревне. Так было и в городах, где действовали посадники, тиуны и те же мечники.