Вероятно, император от­четливо сознавал трудности, которые у него могут возникнуть в случае создания формального или реального кабинета. Выбор на пост председателя человека крайних консервативных взглядов, не сочувствовавшего программе Валуева (особенно его плану реорганизации Государственного совета) и не входившего в его группировку, был ловким шахматным ходом Александра II, опро­кинувшим надежды на превращение Комитета министров в учреж­дение, поддерживающее программу Валуева.

Проблема обеспечения единства государственного управления путем создания объединенного правительства, таким образом, не сдвинулась ни на шаг вперед. Тем не менее, вопреки твердой позиции Александра II в отрицании каких-либо преобразований абсолютистской основы государства, убеждение в неизбежности конституционных преобразований и настоятельная необходимость в реорганизации государственного управления порождали у ряда правительственных деятелей иллюзии относительно намерений им­ператора. Отражая настроение правительственных кругов и кри­тикуя такой «недостаток» русского правительства, как «отсутст­вие единства, а вследствие того слабость», отсутствие «министер­ства, т. е. собрания администраторов, действующих по одной системе, одному плану», А. В. Головнин писал в декабре 1865 г. русскому послу в Париже кн. Н. А. Орлову о слухах, что импера­тор намерен «избрать первого министра и предоставить ему вы­брать себе товарищей-министров, во всем согласных с воззре­ниями и системою этого первого министра». Это письмо ценно разъяснением решения проблемы однородности правительства: направление в политике будет обеспечивать премьер-министр, назначаемый императором и комплектующий «кабинет» из своих единомышленников.