В отличие от Валуева, разрабатывавшего свой проект лично и составлявшего его текст собственноручно, великий князь при­бегает к обычной для того времени практике: он поручает со­ставление проекта одному из доверенных чиновников – кн. С. Н. Урусову, занимавшему должность государственного секретаря и являвшемуся таким образом ближайшим помощни­ком великого князя по Государственному совету. Урусов был ти­пичной фигурой высшей русской бюрократии, человеком, воспри­нимавшим самодержавие как аксиому, но имевшим собственной политической программы, готовым слепо выполнять «высочай­шие» повеления. Он всегда стремился отмежеваться от «консти­туционных» планов, но, очевидно, если бы Александр II заявил О своей готовности пойти на конституционные преобразования, то Урусов воспринял бы их весьма спокойно. Это было олицетво­рение распространенной в то время позиции безразличия. С од­ной стороны, он всегда считал, что лучше оставить все, как есть, а с другой – в 1878 г. принимал – по обязанности – деятельное участие в разработке проекта конституции для Болгарии.

Таким образом, Урусова нельзя рассматривать как соавтора проекта великого князя, а только как формального исполнителя возложенного на него поручения.

В поисках поддержки и консультации вел. кн. Константин Николаевич обратился к Валуеву, который действительно стал консультантом составлявшегося проекта, по также не может счи­таться его соавтором, ибо, как показывает его дневник, он не солидаризировался с великим князем, а реформу Государствен­ного совета считал необходимым провести на основе собственного проекта. Согласно дневнику Валуева, 1 апреля 1866 г., за несколько дней до выстрела Д. В. Каракозова, он был приглашен к Константину Николаевичу и ознакомлен с намерениями по­следнего. Побудительными моментами в этих намерениях было, с точки зрения Валуева, убеждение великого князя, что рано или поздно без «конституции» нельзя будет обойтись, и честолю­бивое стремление стать инициатором важной и популярной меры. До разговора с Валуевым великий князь имел но этому поводу беседу только с Урусовым, по словам великого князя, не разде­лявшим его мнении.