Вот, например, пара – дьякон Евагрий и поп Тит. Они пребывали друг к другу в «безмерней любви» и «единоумии», как братья но духу. А дьявол возьми да и «сотвори им враяеду» в один прекрасный день, такую «ненависть влояот има», что «не хотяху видети друг друга». Эта ссора разыгрывалась у всех на виду, и «братия» много раз молила их «смиритися има с собою» (помириться). Те же и знать не хотели. Точно дети: идет Тит с кадилом (это, очевидно, в церкви), а Евагрий «отбегаше» (по-нашему, воротит нос) от «фимиана»; если же не «отбегает» Еваг­рий, тогда Тит шествует мимо, не покадив. Поп Тит говел, так и не прося прощения у Евагрия; дьякон Евагрий при­чащался у Тита, весь кипя гневом. Обряд и само таинство низводились до арены борьбы. Даже когда поп Тит лежал при смерти и первый (впервые) послал просить проще­ния у врага, дьякон, пребывавший в добром здоровье, в ответ разразился жестокими проклятиями. Евагрия си­лой приволокли («влекогаа») проститься с умирающим.

Тит приподнялся на одре, слегка склонился и в бессилии пал к его ногам. Однако же Евагрий громогласно наотрез отверг всякое примирение («ни в сий век, ни в буду­щей») и вырвался из рук старцев. Вырвался – да тут же и пал замертво. А Тит выжил и потом рассказал, как это «ангел милостивый» ударил Евагрия «пламенным ко­пнем», а ему, Титу, подал руку и поставил на ноги Откиньте это последнее видение Тита, – чем не канва для Гоголя все остальное? Попом и дьяконом тот и другой пришли с воли, где не было и тени монастырской дисци­плины. Не подпали ли бы они на полной свободе и без надзора под штраф от 12 до 1 гривны по ст; 40 «Церков­ного устава» Ярослава, гласившей: «Аже мужа два биетася женскы, любо одерет или укусит»? Попробуйте убе­дить таких кряжей строить «дом свой с правдою … не­томительно» и, в частности, «нищих на свою работу без любве не нудить», как рекомендовало церковнику одно поучение.