Между тем Валуев продолжал вынашивать свои планы реформы Государственного совета, не считая своего дела окончательно проигранным. Слова Александра II о готовности пойти на конституционные шаги «в будущем» он воспринимал не как отговорку, а как отсрочку дела на некоторое, не столь уж далекое время. Эта иллюзия подогревалась убеждением, что жизнь (финансы, общественное движение, национальный вопрос) по позволят откладывать дело надолго. Зато Александр II к этому времени уже прочно утвердился в мысли ограничиться в качестве уступки лишь введением местного представительства. Дневник П. П. Гагарина сохранил разговор его на эту тему с царем, имевший место в 20-х числах августа 1863 г.: «Государь, мы сейчас изучаем проект местных учреждений, по никто не знает, куда он ведет и чего он хочет, я сам не уверен, что министр, его представивший, это не скрывает, между тем пресса полпа различными толками. Говорят о свободной Польше в свободной России. Это не более чем слова, но я считаю необходимым знать ваше мнение.
„Куда он идет, – сказал мне император, – но он не должен идти далее, чем о том говорилось во время обсуждения вопроса в Совете министров, этого достаточно, чтобы они могли заняться своими местными интересами; что же касается конституции, то мы для нее не созрели, – это мое глубокое убеждение. Разве же я пытаюсь удержать мою власть в личных целях".
Я счастлив, государь, слышать от вас это; таково и мое положительно установившееся мнение».