В предшествующем изложении нам приходилось ужо присматриваться мимоходом, нет ли в «Послании» Дани­ила чего-либо, что делало бы его чуждым церкви, и мы не нашли ни одного противопоказания на тот случай, если бы кто приписал и всю работу над его текстом церков-иичьей руке. Перед нами не внецерковный (не анти – и не ацерковный) памятник, а такой, какой мог жить по­койно в любом церковно-литературном окружении, потому что пользовался признанием церкви.

Последнее можно по­ложительно утверждать относительно всех списков памят­ника в обеих его редакциях для XVI и XVII вв. Нов эти£ списках мы имеем столь позднее его окружение, что по­пытка новейшего исследователя исчерпывающим образом подвести даты под все памятники, входящие в состав сборников, заключающих эти списки, способна привести к заключению о полном одиночестве текста Заточника в эпоху, предшествующую XV-XVI вв. Осторожнее, од­нако, остановиться на заключении, что древнейшее окру­жение памятника нам остается неизвестным. Показательно все же, что позднейшие церковники охотно приняли За­точника к обращению в своих сборниках наряду со статьями учительного, полуисторического и даже «четьего» харак­тера. Нет разумных оснований считать, что такое отноше­ние церковников XVI и XVII вв. было явлением новым, а не традиционным. Тяжесть доказательства лежала бы здесь не на том, кто видит здесь традицию, а на том, кто захотел бы ее отрицать.