Ту же моральную проблему ставит и решает и Моно­махов летописец, тем же приемом, каким он выяснял и вопрос о смердах, – диалогом, только собеседники здесь поменялись ролями. Пришел к Мономаху в Переяславль для мирных переговоров половецкий хан Итларь с «чадью» своею (с дружиной), и в это же время пришел туда из – Киева Святополков тясяцкий с дружиной «на некое орудье» (по делу); «и начата думати дружина Ратиборя со князем Володимером о погубленьи Итларевы чади». Мономах не только не сам задумал это коварное дело, но и воспротивился: «…како се могу створити, роте с ними ходив?» (связав себя клятвой). Но дружина убе­дила его: «Княже, нету ти в том греха, да они всегда к тобе ходяче роте, губять землю Русскую и кровь хрестьянску проливают бесперестани». Мономах «послуша их» – и далее со всеми подробностями рассказано, каким хитрым, обманным способом, где, при каких обстоятель­ствах и с каким поименно распределением ролей произве­дено «погубленье» Итларевой чади и как «зле [т. е. скверно] испроверже живот свой» (кончил жизнь свою) сам Итларь, получив через дыру в крыше «истобки» (оттуда современное «изба»), куда его пригласили на завтрак, удар стрелы в самое сердце Уступая справед­ливому общему требованию, да еще в вопросе о Русской земле, можно поступиться прямолинейной верностью по­литической клятве: в «Поучении» Мономаху не было нужды этого и разъяснять, до такой степени это всякому было понятно.