Поведение двух других близких шефу жандармов деятелей – министров государственных имуществ Валуева и внутренних дел Тимашева – обрисовано дневниками Милютина и Валуева недо­статочно отчетливо. Милютин только упоминает их в качестве «подручников» шефа жандармов, стало быть для него пози­ция близко смыкалась с позицией Шувалова. Валуев пишет, что не понял мнения не раз выступавшего на заседании министра внутренних дел. Поэтому остается лишь предположить, что Тимашев, поддерживавший (как представляется, в значительной мере под давлением Шувалова) идею представительства, о чем говорит хотя бы его участие в переговорах шефа жандармов с вел. кн. Константином Николаевичем, высказывался за сильное ограничение представительства в количественном или правовом отношении, а может быть, в обоих. Валуев, по его собственным словам, говоривший о «бесповоротном» значении созыва широкого круга представителей земства и дворянства, «забыл» записать, что ее предлагал он сам. Записка Валуева несколько более позд­него времени проливает свет на смысл его позиции. «Мое воз­ражение, – прямо формулирует он свою точку зрения, – не всех».Итак, Валуев стоял за то, чтобы сделать более умерен­ный, чем того хотели шеф жандармов и поддержавшие его ми­нистр юстиции и председатель Департамента государственной экономии, шаг к общероссийскому представительству.

Из дневника Валуева следует также, что предложение созыва всех председателей и предводителей вызвало возражения Л. М. Горчакова, М. X. Рейтерна и государственного контролера С. Л. Грейга. Из них только о Рейтерне добавлено, что он на­стаивал на привлечении к обсуждению законопроектов лишь «экспертов», т. е. лиц, не имеющих решающего голоса, причем в качестве экспертов намечались именно дворяне и земцы.