На предмет гордости у Мономаха тоже есть общее правило для своего круга: «Старые чти яко отца, а мо­лодые яко братью». Легко понятная семейная мерка. Отсюда в дальнейшем, в XIV-XV в., пойдет уже совсем условная, семейно-политическая терминология междукня­жеской феодальной табели о рангах, об искусственном родстве: «яко брат», «брат молодший», «брат старейший», «отец», «сын» (а они вовсе и не родные).

Заточник приоткрыл, мы видели, завесу над ячейкой княжеского хозяйства в действии – с фигурой тиуна во главе. Мономах взывает к максимальной активности и бдительности самого князя в жизни своего «дома». Все надо самому «видеть», не глядя и не полагаясь ни «на тивуна, ни на отрока», чтобы не ставить свой «дом» и свой «обед» на посмешище «приходящим к вам». Князь держит двери своего «дома» широко открытыми, к столу в любой момент могут быть гости – кто б они ни были, «или прост, или добр, или сол» (посол). Совет рассчитан на всякого князя и на всякий масштаб: «чтить гостя» «брашном и питьем» может и должен любой. Хорошо, конечно, чтить и «даром» (т. е. одарить), но это может не всякий. Потому и оговорка: «аще не можете даром». А гость – это тогдашняя пресса. «Мимоходячи» он может «прославить человека» (сделать известным) «по всем зем­лям, любо добрым, любо злым». Вне дома князь тоже постоянно на виду: надо «больного присетить» (навестить), «над мертвеця итти» (проводить повстречавшуюся похоронную процессию), быть приветливым со встреч­ными, «добро слово ему дать».