Итак, про «пути» Мономаха можно сказать, что он «всю жизнь провел в дороге», пока не добился-таки при­глашения на Киевский стол (1113 г.), где и прокняяшл последние 12 лет жизни, не вошедших, к сожалению, в «Поучение» как особый сюжет.

Личная ли это черта у Мономаха, или тут знамение времени, по он, выдвигая «труд» своих «путей», не оста­навливается на описании своих ратных подвигов, каких-либо поучительных примерах личной храбрости или так­тической находчивости. Черточки и элементы феодальной войны мелькают перед читателями без всякого акцента и оценки: он с Святополком «ошгоша Полтеск», «Всеслав Смоленск ожьже», а он «по Всеславе пожег землю», «идохом … к Меньску, изъехахом город и не оставихом у него ни челядина, ни скотины», – это все в порядке ве­щей. Единственным поучительным примером полити­ческого свойства стоит у Мономаха возвращение Олегу Черниговской его отчины из жалости к «христианским душам и селам горящим и монастырям», и чтобы не «хва­лились поганые» (половцы, воевавшие на стороне Олега). А пример этот – к торжеству феодального раздробления Руси с разрастанием фамилии Рюриковичей чуть ли не в целое «племя». Мономаха гораздо больше интересовала больная проблема: как сохранить мир в этом «племени», и этому предмету он посвятил пространное письмо к Олегу черниговскому, тут же при «Поучении» включен­ное впоследствии в летопись.