Это – пример княжеско-дружинной расправы, убий­ства, так сказать, походя: началось (у отроков) просто с озорства, а кончилось (у князя) всерьез.

Другой пример. Он сложнее и злее, потому что тут замешался бес, и оп-то и был подлинным душегубцем, хотя и действовал, играя на княжеских страстях. Это – дело о кладе в Варяжской пещере, о котором знали пе-черские иноки Василий и Федор; последний и хранил его. Приняв облик Василия, бес явился к некоему «от кня­жих советник, люта и сверепа и неподобна нравом и делом и всею злобою», с сообщением о кладе, а советник привел мнимого Василия к князю Мстиславу Святопол-чичу (племяннику Мономаха). Бес-то в лице Василия и посоветовал князю, если Федор не выдаст клада, приме­нить пытку: «… ранами попретите [пригрозите] ему и муками; аще ли и еще не даст, предайте его мукам многым».

Привели Федора, и началась процедура. Сначала «лас­канием» от имени князя прсдлояшли ему выдать клад с тем, что и ему будет выделена часть, и пообещали: «…будеши отец отцю моему и мне». Федор отказался: «свободну ми от сих», т. е. стяжательства, это вы «сему работаете». Князь «с гневом» приказал слугам «оковати [Федора] по руце и по нозе, и за трии дни не дати хлеба, ни воды». На втором допросе Федор заявил, что не знает, где скрыл клад. Опять князь повелел его «мучити крепко, яко омочитися и власяници от крови», а потом «в дыме повесити и привязати его опакы и огнь възгнети» (раз­вести). А Федору хоть бы что – весь в огне, а не горит даже власяница. Это было похоже на чудо, и князь, «в ужасти быв», стал допытываться, чего тот «себя погубляет» и не выдает сокровища, «еже нам достойно» (т. е. по праву должно достаться князьям). Оказалось, что, найдя в свое время клад, Федор тогда же благодаря молитве брата Василия лишился «памяти сребролюбия», которым страдал, и теперь не помнит места, где зарыт клад.