В острой форме вопрос о введении принципа всесословности в налоговую политику встал в 1870-1871 гг., когда правитель­ство передало на обсуждение земств проект преобразования по­душной подати, предусматривавший сохранение прежнего контин­гента налогоплательщиков. Земские учреждения, раскритиковав проект, высказались за всесословное подоходное налогообложе­ние. Причины такой позиции земств были многообразны. Это было следствием распространенности буржуазных идей, проявлением оппозиционности и отражением невозможности открыто отстаи­вать во всесословных учреждениях сословные привилегии. Однако, соглашаясь с принципом всесословности, земцы-помещики реши­тельно отстаивали днфференцированность обложения доходов, что оградило бы их собственные интересы.

Поскольку в ходе обсуждения земствами податного проекта уже раздались голоса о связи налоговой проблемы с политиче­ским представительством, специально созданная правительствен­ная комиссия (1872 г.) должна была представить соображения о возможных последствиях привлечения дворянства к налого­обложению. Эти соображения должны Пыли лечь в основу нало­говой политики. Для Александра II угроза ограничения самодер­жавия была решающим аргументом в подходе к проблемам прави­тельственной политики. На этом и «сыграл» самый влиятельный член комиссии шеф жандармов П. А. Шувалов, защитник дворян­ских привилегий. Столкновение разных точек зрения на своевре­менность подоходного налога сделало для него невозможным про­стое отведение реформы налогообложения на всесословных осно­ваниях по политическим мотивам, однако принятое комиссией компромиссное решение о постепенном переходе к нему создавало практическую возможность длительной отсрочки в вовлечении дворянства в налогообложение и максимального ограждения его интересов. Это решение и предопределило дальнейший ход нало­говой реформы.

Министерство финансов не торопилось с решением проблемы, и лишь обострение крестьянского вопроса на рубеже 70-80-х гг. заставило правительство форсировать снижение налогового бре­мени бывших помещичьих крестьян, положение которых было признано особенно тяжелым. Решение проблемы на этот раз было найдено в перераспределении налогов среди разных групп кресть­янства, но не в расширении социальной базы налогоплатель­щиков.

В целом налоговая политика царизма первого пореформенного двадцатилетия сохранила пережиточный, сословный характер. Ни­каких коренных перемен в политике прямого обложения вплоть до 80-х гг. не произошло. Причины этого коренились как в не­желании царизма затрагивать экономические интересы господ­ствующего класса, так и в опасениях, что лишение дворянства податных привилегий вызовет с его стороны требования полити­ческой компенсации.