И в реорганизованном Совете министров Александр II не из­менил своим правилам и привычкам самодержца и, если он уже имел твердую точку зрения на проблему, возражения министров в Совете становились невозможными или по крайней мере бессмысленными. Валуев оставил в своем дневнике следующий ха­рактерный штрих. На заседание Совета министров 25 января 1862 г. выносится доклад военного министра Д. А. Милютина с программой преобразований по всему военному ведомству. Здесь совершенно естественным – как по важности вопроса, так и по тому, что это лишь программа, – было бы считать, что об­суждение будет подробным и всесторонним, а выяснение точек зрения глав всех ведомств разумеется само собой. Но не тут-то было. Относительно этой программы «государь сказал, что как начальник и хозяин армии он предлагает это дело не на обсуж­дение, а к сведению».

Еще один пример. При обсуждении в октябре 1866 г. в Совете министров одного из вопросов железнодорожной политики Алек­сандр II, выяснив мнение большинства, заявил: «А я решительно другого мнения», и объявил заседание законченным. Так пресе­кались многие попытки коллективного определения оптимальных решений внутренней политики.