То, что раньше для наймита было главной опас­ностью – продажа его в обельное холопство, – сейчас обращается в единственную для него возможность изба­виться от всяких денежных обязательств по отношению к господину и, следовательно, освободиться (ст. 61: «Про­даст ли господин закупа обель, то наймиту свобода во всех кунах»). Господин же еще и штраф должен будет упла­тить князю (там же: «… а господину за обиду платити 12 гривен продажи»). Можно не сомневаться, что это вошло в новый быт закупа: побежал – сам себя охолопил, продан – освобожден. Капризные узоры в жизни закупа могли найти место только между этими двумя крайно­стями, и на поставленный вопрос: неужели закуп так-таки совсем не холоп, могли пойти различные ответы лишь в пределах этих двух крайностей.

Вот господин избил закупа. Для свободного в праве предусмотрены были различные варианты – до крови ли он избит или до синяков, была ли это просто потасовка («попехнет муж мужа любо к собе ли от собе»), при­шелся ли в ней удар по лицу, пущена ли была в ход палка («жердь») или только кулаки («пясть»), наконец, кто был зачинщиком. С закупом совсем иначе.