Послали за Василием, настоящим Василием, безвы­ходно сидевшим в своей пещере уже 15 лет. Тут бы и вскрыться бесовскому обману, но Василию не поверили: сам же он приходил и говорил о кладе и научал, как пы­тать Федора. Князь «разгневав же ся» и повелел и его «бити без милости», а потом, «шумен быв от вина, и възъярився, и вземь стрелу, уязви [ранил] Василиа». Василий же извлек стрелу «от утробы своеа», швырнул ее князю и предрек: «… сею стрелою сам уязвен будеши». Князь на ночь «повеле … затворити» обоих иноков «разно» (поодиночке), а под утро «мучити ею зле». В ту же ночь на этой пытке оба и отдали душу богу («скончастася о господе»). Конечно, и князь впоследствии был «застрелен», когда стоял «на забралех» (стене) во Владимире и в бою с Давыдом Игоревичем Начал-то бес, а кончил сам князь: замучивать, убивать нечистый совета не давал. Мономах писал и в этом пункте с на­туры своих дней. В обоих случаях это – не суд, а феодальное само­управство.