Как бы ограничен ни был проект Константина Николаевича, сам он придавал ему большое значение. Передав свою записку, великий князь стал ждать ответа императора, полагая, что тот немедленно ознакомится с запиской и даст ей ход. Поэтому уже на следующий день после представления своей записки, 23 де­кабря 1866 г., он (считая, что Александр II обратится по поводу записки в первую очередь к своему министру внутренних дел), специально вызвал к себе Валуева накануне его доклада импера­тору, чтобы предупредить его о подаче записки и, видимо, дого­вориться об общей линии ее поддержки. Однако Александр II не заговорил с Валуевым о проекте великого князя ни в этот день, ни в следующие. Чрезвычайно нервничавший в связи с этим великий князь хотел даже сделать вопрос о реализации проекта условием продолжения своей государственной деятельности. «Нам следует провести дело или убраться»,- заявил он 29 де­кабря Валуеву, которого считал своим союзником. Однако ми­нистр внутренних дел смотрел на дело иначе и не собирался по­давать в отставку из-за чужого проекта, коль скоро стерпел от­клонение собственного. «Нам? – записал он вопрос в дневнике. Солидарности с ним я вовсе не добивался и теперь не желаю. Мы по временам можем сходиться, но наши взгляды и приемы различны».

Позже великий князь рассказывал, что император так и не заговорил с ним о его проекте. Видимо, так это и было, тем не менее ответ на своп предложения он получил.