Согласно записи Куломзина, против предложения Шувалова выступили также Рейтерн и Милютин. Их позиция и аргумента­ция, с точки зрения составителя секретного журнала заседания Комитета министров, были настолько сходными, что он объеди­нил их. Судя по его словам, эти два министра отстаивали преж­ний порядок разработки законопроектов в небольших комиссиях, создаваемых каждый раз особо для рассмотрения только одного частного вопроса при каком-либо ведомстве, под контролем главы этого ведомства и с вызовом специалистов. Министры финансов и военный скорее подчеркивали не политическую, а практиче­скую нецелесообразность обсуждения в одной или двух земских выборных комиссиях всего множества сельскохозяйственных про­блем, что должно было растянуть обсуждение и сделать это об­суждение менее квалифицированным, чем при вызове отдельных экспертов. Что же касается политической стороны дела, то в записи Куломзина отмечено лишь, что оба министра вслед за Ва­луевым считали, что не ограниченное подготовленным государст­венным учреждением проектом обсуждение дела земскими комис­сиями представляло бы политическую опасность.

Отрицательное отношение Милютина к предложению о введе­нии в России элементов представительного правления при том, что в 1879 г. он явился автором проекта государственных реформ, предусматривавших введение в состав Государственного совета выборных от земства, а в 1881 г. – одним из наиболее твердых сторонников аналогичного проекта М. Т. Лорис-Милюкова, мо­жет быть объяснено двумя обстоятельствами. Во-первых, личной неприязнью Милютина к автору предложения – шефу жандар­мов, который вел непрерывную борьбу против военного мини­стра, а во-вторых, убеждением, что неограниченное самодержа­вие предпочтительнее олигархического представительства. Именно к таковому только и мог клонить шеф жандармов, ко­торого Милютин считал «стоящим во главе аристократической партии». И хотя на этом заседании Шувалов еще не обмол­вился о созыве представителей дворянства наряду с земцами, у Милютина были основания подозревать, что руководитель III отделения имеет при этом и тайные планы. Поэтому его кри­тика, в отличие от игнатьевской, была критикой слева.