Это – картина, типичная для жизни прежде всего смердов, «иже по селом живут». Любая кража у соседа феодала ставила на ноги всю сельскую общину, и, чтобы избавиться от платежа, смерды гнали след до его потери под контролем третьих лиц («а след гнати с чюжими людми, а с послухы»); если же им удавалось отбиться от этой натуральной повинности, то в следующий приезд вирника производилось взыскание татьбы и продажи.

Так, виры и продажи на первых же порах обратились в раскладочный государственный сбор, падавший на об­щину в дополнение к той дани, которую князья продол­жали собирать с нее в полюдье (оно известно еще и в конце XII в.),21 т. е. сбор, сопряженный предварительно с розыскными действиями, вторгавшимися нежданно-нега­данно в трудовую жизнь свободной деревни. В резуль­тате уже современники Мономаха могли дать две краткие, но весьма выразительные записи в летописях (конца XI в.), рисующие обстановку, в которой работала фео­дальная машина закабаления и порабощения свободного земледельца. Один вложил «смысленым» советникам князя Святополка Изяславича совет воздержаться от по­хода на половцев по той причине, что «наша земля оску­дела есть от рати и от продаж» Другой вспоминал, «како быша древний князи и мужие их, и како отбараху [защищали] руския земли, и ины страны придаху [поко­ряли] под ся; теи бо князи не збираху много имения, ни творимых вир, ни продаж воскладаху на люди; но ожо [если] будяше правая [справедливая, а не «творимая», подстроенная] вира, а ту возмя, дааше дружине на оружье. А дружина его кормяхуся, воююще ины страны [т. е. а не свою собственную!] и быощеся и ркуще: „бра­тнє, потягнем по своем князе и по Руской земле.. .». Они бо не складаху на своя жены златых обручей, но хожаху жены их в сребряных, и расплодили были землю Русь­кую» (т. Є; создали ей процветание).