Мог быть сомнительный случай с новорожденным и в самом законном браке. В киевских христианских кругах XI в. была крепка мысль, что «от греховнаго бо корени зол плод бывает». Пример – окаянный Святополк, происшедший «от двою отцю». Владимир («святой»), покончив с Ярополком, «залеже жену братьню грекиню, и бе непраздна [т. е. забеременела], от нея же родися Святополк»: до Ярополка она была «черницею» и была вывезена «из грек» отцом Ярополка Святославом «кра­соты ради лица ее», а Владимир «залеже ю не по браку», как «прелюбодейчищь», потому и сам «не любяше» Святополка В результате и вышел зверь-братоубийца.

Не столь чудовищный, заурядный, но все же сомни­тельный случай подобного рода предусмотрен был и в законном браке – в «Заповедях» митрополита Георгия: «Аще смесится кто с женою в пятницу и в субботу и в неделю [воскресенье], да аще зачнет, и будет тать пли разбойник или блудник, родителя же да приймут епи­тимью 2 лета, поклона по 100 на день» Иными словами, если будет младенец зачат именно так (т. е. не во бла­говремении) и если окажется именно таким (т. е. раз­бойником и т. п.), то вина на родителях. «Заповеди» эта не осталась мертвой, очевидно потому, что случай был заурядный. Столетие спустя Кирик подверг ее ревизии у епископа Нифонта, но изложил этот казус (ссылаясь на какие-то книги) не с двумя, а с одним «если»: если будет зачат в неположенные дни, то будет, разумеется, татем и т. д. Это выглядело уже суеверием, и Нифонт даже рассердился: «… а ты книгы годятся сжечи» Дело действительно грозило бы миллиардами поклонов по всей стране. Однако же сколько приходилось и каково было истовому попу крестить и вести дальше таких младенцев с печатью будущего преступника! Суеверия не легко уни­чтожить сожжением книг.