Вот, например, ряд житейских казусов. Двое свобод­ных разодрались до того, что у потерпевшего оказалась выдранной борода, или был выбит зуб, или весь рот в крови. Или бобр украден из силка, или стерты имен­ные знаки на бортном дереве в лесу, или уничтожена межа «бортная» в лесу и «ролейная» в поле, перегоро­жена тыном межа «дворная», срублены дуб, служивший пограничным знаком, пли бортное дерево, или выдраны из его дупла дикие пчелы с медом, украдена ладья, испор­чен в лесу «перевес» (снасть охотничья), украдены дикие птицы из него или домашние птицы со двора, увезены запасенные в поле или в лесу сено или дрова, зажжено гумно или со зла («пакощами») зарезана скотина – все тяжбы по таким делам ведутся при участии «свободных» послухов.

Но это требование, очевидно, часто но выпол­нимо, потому что законодателю тут же (ст. 85 «Про­странной Правды») приходится допустить, что (един­ственными) свидетелями происшествия могли тут быть холопы, и условно принять их показания. Для этого истец при задерживании ответчика должен только произнести хитрую формулу: «Задерживаю тебя по показанию этого холопа, но задерживаю тебя я, а не холоп». Если в даль­нейшем испытание железом подтвердит холопье показа­ние, то процесс считается выигранным в пользу истца; если нет – то истец платит ответчику специальный штраф «за муку», «зане [потому что] но холопьи речи ял й» (задержал его по показанию холопа). Казусы эти – все, как видим, главным образом из сельской жизни, и без свидетеля-холопа, оказывается, в них не обойтись. Законодателю приходилось выкручиваться, чтобы, уступая жизненному факту по существу, сохранить хоть какую-нибудь форму.