Теперь, после реформы Ярославичей, когда штрафы за убийство стали источником государственного дохода, практически выступила презумпция, что всякий может убить, если заплатит, и тот убийца, кого будут в этом «клепать», т. е. обвинять. Пока «оклепанный» не выставит послухов и те не «выведут виру», т. е. не снимут с него обвинения, он – убийца Над вервью же повисала пла­тежная ответственность в любом случае, когда на ее тер­ритории обнаруживались человеческие кости, а тем более труп. Что и это был заурядный случай, видно по тому, что он попал в «Пространную Правду» XII в., и с верви снята была обязанность платить «по костех и по мертвеци», «аже имене не ведают, ни знают его» 16 (за найден­ные на ее территории кости или неведомо чей труп). По­надобилось, как видим, много десятилетий, чтобы прекра­тить эту жестокую практику княжеских судов, открывав­шую легкую возможность вымогательства и шантажа. Оборотной же стороной этого нововведения в жизни об­щины явилось то, что теперь отпадала необходимость очистки общинной территории от безвестных трупов и костей, и уже во второй половине XII в. у Кирика имеем правило: «Ояе кости мертвых валяются где, то велика человеку тому мзда [подразумевается, в той жизни], оже погребут их». Другие побуждения очиститься от костей теперь отпали.