Встревоженный возложенным на него опасным поручением, Урусов стремился переложить работу по составлению проекта на Валуева, но последний не был склонен взять ее на себя. Он хотел осуществления своего проекта, который считал необходи­мым минимумом политической реформы, сам был не чужд често­любия и стремился к тому, чтобы политическая реформа была связана с его именем, а участвовать в составлении проекта Кон­стантина Николаевича значило таскать каштаны из огня для других. Он слишком сильно обжегся на представлении собствен­ного проекта, для того чтобы подставить себя под удар из-за чужого проекта. Все это вместе взятое и предопределило двойственную позицию третьего участника составления проекта.

Валуев не мог отказаться от сотрудничества, а, возможно, и надеялся в нужный момент вновь выставить свой проект, однако он вовсе не собирался стать главным составителем чужого проекта. По­этому свой ответ на письмо Урусова от 1 мая (где излагалась точка зрения великого князя и ставился ряд вопросов об основ­ных положениях проекта) сам Валуев рассматривал как откло­нение предложения Урусова стать составителем проекта, о чем прямо говорит его более поздняя помета на письме – «на этот раз я от себя отклонял инициативу и притом смотрел на дело иначе», хотя в самом ответе отказ был облечен в завуалирован­ную форму. Оставляя пока в стороне те конкретные вопросы, которые поставил перед ним Урусов, Валуев изложил свои взгляды на принципиальные проблемы, а именно – на цели и рамки возможной политической реформы, частью соглашаясь, частью полемизируя с Константином Николаевичем, точка зре­ния которого была пересказана Урусовым в письме.