«Правда» Ярославичей, впервые выдвинувшая задачу правовой постановки смердьего вопроса и, вводя смердов в «союз княжой защиты», впервые же провозгласившая «свободу» этой убывающей смердьей массы, сделала при­знаком этой свободы личную ответственность смерда за преступления, платеж «продажи» Этим смерд резко отличен был от всякого вида холопов, что и было разъяс­нено в ст. 45 и 46 «Пространной Правды» Но такая «защита» таила в себе, как показано выше, трагическое для смерда противоречие. Слишком дорогой ценой прихо­дилось ему покупать свою свободу. И это обстоятельство обратилось, конечно, в еще один лишний стимул, гнав­ший русского и нерусского смерда-земледельца при слу­чае в зависимость от феодала тоже в поисках защиты, только иного типа. Отсюда в ст. 45 и 46 и оговорка о «свободе» смердов: «…оже [т. е. если] платять князю продажу». А если не платят, то они уже и не смерды (а феодальная «челядь», будь то холопы, рядовичи, за­купы, сироты и т. п.) – в том общеупотребительном зна­чении этого старинного и по происхождению, по-видимому, дорусского слова, с каким оно выступает в русских исторических памятниках XI-XIII вв., в частности в «Русской Правде», в летописях и в Мономаховом «По­учении».

Недаром в «Пространной Правде», весьма вниматель­ной (по замечанию А. Е. Преснякова) «ко всему бояр­скому», наследство смерда трактуется только в плане кня­жих (не боярских) интересов: «Аже смерд умрет без детии, то задницю князю» (ст. 90). Что бы и тут на-, писать: «…такоже и за бояреск», как то приписано было в «Пространной Правде» к 11 – 14-й ее статьям. Здесь этой приписки нет пи в одном из известных нам списков «Правды»