Во всяком случае структура этой дружины вполне княжая. Георгий оказался верным почитателем Печерского монастыря и послал «на окование» раки покойного Феодосия 500 гривен серебром и 50 гривен золотом, вы­брав для того «от боляр своих, сущих под ним, имянем Василиа». Путь был далекий и беспокойный, через вятич-ские леса, и боярин Василий поехал, «проклинаа живот свой [жизнь] и день рожениа своего» и недоумевая: «… то се смыслил [вздумал] князь наш толико богатество погубити? И каа мзда сего ради будет ему, еже мертваго гроб оковати?». За такой скептицизм Василия действи­тельно пограбили «тати», да и кони все пали в пути. В лице Василия перед нами – «боярский боярин» XII в., входящий в мощный и численный «дом» боярина Георгия, которого по масштабам его «дома» Василию не грех на­звать про себя и «князем». Не для таких Георгиев слу­жила защитой 80-гривеиная вира, а для Василиев.

Чтобы оценить дар в 500 гривен серебра и 50 гривен золота, стоит привести две справки. 1400 гривен серебра были уплачены князем. Влади мирком Всеволоду Ольго-вичу по мировой после того, как они «раскоторовастася», а потом помирились при посредничестве князя Игоря Ольговича. Всеволод «с братьею» уже успел двинуться в поход на Владимирка, Владимирку приходилось взять на себя издержки, и 1400 гривен были даны Всеволоду «за труд». По мнению летописца, это была крупная для Владимирка сумма («много заплатив»); она была, однако, роздана Всеволодом по «части» князьям Вячеславу, Рости­славу, Изяславу и «всей своей братии, кто же бяшет с ним был». А несколько раньше (в 1070 г.) Святослав Яросла-вич дал Феодосию на постройку церкви Богородицы 100 гривен злата. Значит Георгий одарил монастырь истинно по-княжески. Он в один прием расстался ровно с половиной состояния, которое почиталось в XII в. за крупное: 1000 гривен серебра и 100 гривен золота оставил сыну в наследство один «муж» «от великых града того» (Киева), некий Иоанн.