Только после всех пережитых испытаний старец этот прибег к труду как к средству праздностью не «подать места лености» и тем обрести «бестрашие». Он занялся у себя в пещере перемолом зерна на жерновах для бра­тии и сам «своима рукама» носил к себе пшеницу «из сусека», всю ночь молол, а на утро ссыпал в сусек муку и забирал новую порцию жита. В глазах рассказчика это был для такого, как Федор, настоящий подвиг: Федор преодолел стыд, «не стыдяшеся о таковей работе». Эта работа в монастырском хозяйстве была уделом «рабов»: от подвига Федора «легота бываше рабом» Суть тут и для рассказчика была в том, что за этим делом Федор «беспрестани моляше бога, дабы отнял от него память сребролюбиа», и что в результате «господь свободил его от такового недуга». Все это не было «юродством». Но это экзотическое предприятие старца действительно пере­росло масштабы личного келейного быта и привлекло к себе деловое внимание администрации монастыря с по­пыткой его рационализировать, облегчить полезный труд. Как-то, когда в монастырь подвезена была очередная пар­тия «жита от сел», келарь распорядился направить из нее 5 возов непосредственно к пещере старца – «да не, всегда приходя взимати жито, стужит сий» (чтобы исключить напрасную собственноручную ежедневную носку зерна старцем из сусека к пещере).