В киевских же противников Яна метило и дальнейшее. Вопроса о вирах и головничестве в пользу потерпевших от волхвов Ян и не поднимал. Он обратился к старому обычаю, тоже и тогда же поставленному под удар в киев­ском центре – к мести. Тут же среди «повозников», вез­ших в порядке повинности («повоз») всю группу княжих данщиков во главе с Яном, оказались и потерпевшие: у кого была убита мать, у кого сестра или просто род­ственница. Ян приказал: «…мстите своих» – и те убили замученных волхвов и повесили их трупы на дубе. Вот это была по справедливости божья месть, заключил рассказчик: «… отместье приимша от бога по правде». «По правде» божией, а не по «Правде», «уставленой Рус­ской земли», как значилось в заголовке к «Правде» Ярославичей, с которой полемизировал Ян. Это был толе с камень в киевский огород.

В дальнейшем победа осталась, конечно, за едино­мышленниками Яна. «Пространная Правда» внесла в ст. 33 «Правды» Ярославичей соответствующую по­правку: «Аже смерд мучит смерда без княжа слова, то 3 гривны продажи» (ст. 78), т. е. весь вопрос сведен был к вопросу о самоуправстве внутри смердьей общины, а не о расправе, учиняемой над смердом любым феода­лом Но первоначальная тенденция, сказавшаяся в «Правде» Ярославичей, едва ли подлеяшт сомнению. Уже тогда (в середине XI в.), по-видимому, перед прогрессивными элементами господствующего класса («уными», новыми советниками князей) открывалась – и пугала их – перспектива распыления, феодального разо­рения и разбазаривания смердьих кадров путем увода их в холопы и ухода их в закупы и вообще в частные дворы и хозяйства на почве совершенного бесправия этого, по первоначалу колониального в сущности элемента – всеобщих и неведомо чьих двуногих существ.