Именно с таким типом оборотистого холопа имеет дело «Устав о холопах» и в ст. 118 и 119 в следующем жи­тейском казусе: холоп «бежал» от «первого господина» и обнаружен им у второго, который утверяодает, что его «купил». Казалось бы, отсюда вытекает необходимость «свода», который и приведет к обнаружению кого-то третьего, укрывателя-продавца. Ничего подобного. На сцене только двое: потерпевший и новый обладатель. Если этот последний пойдет «роте» (т. е. поклянется), что «купил» его, «не ведая» (что он холоп), то «первому господину холоп пояти [взять], а оному [т. е. второму] куны имати» (получить деньги, уплаченные за холопа). Спрашивается: с кого? Ответ на это находим во втором варианте этого казуса: «…ведая ли будет купил, то кун ему лиху [лишену] быти» (ст. 118) – пропали его деньги.

Будь на сцене третий, у кого второй купил бы заведомо краденое, убыток, вероятно, пал бы на обоих или но крайней мере на третьего пала бы 12-гривенная продажа князю (ст. 38 «Пространной Правды»). Но о третьем нет тут и речи, очевидно, потому, что перед нами случай самопродажу холопа. Тогда на вопрос: с кого? – можно ответить только: с первого господина. Он берет холопа обратно и платит столько, сколько полу­чил со второго его холоп при самопродаже. Это тот хо­лоп, артист своего дела, которого первый господин сам же поставил ответственными и дальними поруче­ниями перед соблазном бегства; но такой холоп и стоит того, чтобы заплатить за него лишка. Посредством доб­росовестной или недобросовестной сделки он выбирает себе нового господина, у которого и продолжает развора­чивать привычные операции. Ст. 119 именно и разъясняет эту черту всей создавшейся в таких случаях ситуа­ции: «Аже холоп [тот самый, что в ст. 118] бегая будеть добудеть товара, то господину [т. е. нашему «первому» господину] долг, господину же и товар, а не лишитися его» (т. е. товара).