Ничто не может в глазах бывшего свободного «мужа» компенсировать утраты личной свободы: «Не лепо … бо были котлу во ушию златы кольца, но дну его не избыти, черности и жжения; тако же и холопу: аще бо паче меры горделив был и буяв, но укору ему своего не избыти – холопья имени». В позднейшей переделке этой редакции «Послания» добавлена антитеза: «…что бых в твоем дворе затыкою торчал, нежели бы у боярина домом владел [т. е. правил], с ключом ходити». Это тот самый «боярский тиун дворской» «Пространной Русской Правды» (ст. 66), на которого за отсутствием «свобод­ных» свидетелей можно «возлояшть послушество» лишь «по нужи», т. е. в случае крайней нужды, – такова была сила «холопья имени»; хотя не приходится сомневаться, что во главе боярских рядовичей он, «горделивый» и не знавший удержу в расправе, играл ту же роль в насту­пательной политике боярской синьории, что и княжой тиун в княжих «селах». Это его жизнь оказалась в ст. 1 «Пространной Правды» оценена в 40 гривен наряду со свободным «купцом», княжим «гридем» и «мечни­ком». И все же служба в боярской сеньории для Заточ­ника, так сказать, второго поколения – тоже не выход.