Новгородский летописатель XIII в. сделал под 1209 г. следующую запись. Все­волод Большое Гнездо, отпуская новгородцев после своего рязанского похода, «вда им волю всю и уставы старых князей, его же хотеху новгородци, и рече им: „Кто вы добр, того любите, злых казните»… Новгородци же, пришедше Новугороду, створиша вече на посадника Дмитра и на братью его, яко ти повелеша на новгородцах сребро имати, а по волости куры [описка: куны] брати, по купцем виру дикую, и повозы возити, и все зло»; а в результате этого веча было подвергнуто грабежу и конфискации все имущество виновных и поделено по 3 гривны «по зубу», т. е. на душу, не считая пограб­ленного Писавший это (вероятно, из духовных) смотрел на мир глазами свободного новгородца, и «дикая вира» и подводная повинность были для него самыми острыми примерами «всяческого зла», причиняемого человеку го­сударственным аппаратом.

Фигура вирника, т. е. сборщика вир, выдвигалась в XI в. в быту массы как городского, так и особенно сельского населения, на первый план. «Русская Правда» с именем Ярослава Мудрого связывает попытку регламен­тировать положение и деятельность вирника в так назы­ваемом «поконе вирном» (ст. 42 «Краткой Правды»). Приезжая на место сбора вир, вирник мог требовать с местного населения на неделю 7 ведер солоду, барана или пол говяжьей туши, либо деньгами 2 ногаты; в среду и пятницу полагалось ему по сыру, ценой в резану; еже­дневно, кроме того, по 2 куры; а хлеба и пшена вдосталь («колко могут изъясти» он со своими спутниками). Ехал вирник на 4 конях, ставившихся на полное овсяное до­вольствие на месте. В переводе на деньги все недельное содержание приезжих обходилось более полугривны (15 кун). В течение недели вирнику полагалось кончить всю процедуру сбора.